3 июля  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Первая серия фильма «Последний звонок» посвящена ситуации, которая сложилась в стратегическом регионе России — Архангельской области (здесь собирают атомные подлодки и запускают ракеты в космос).

Почему в одной из удалённых школ ученикам перестали ставить привычные «пятёрки» и «четвёрки»?

Что об этом думают учителя и родители?

Под чьим прикрытием проходит эксперимент на детях?

Каким, по мнению областных властей, должен быть современный человек?

Прошу внимательно просмотреть, тут всего полчаса.

Прошу отправить ссылку на пост или фильм — родственникам, друзьям, знакомым, коллегам.

Прошу максимально распространить в социальных сетях и на иных ресурсах.

22 апреля  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

20 апреля  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

30 марта  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Цитата:

В практическом отношении примеров борьбы за реальное повышение заработной платы относительно не много. Хотя, казалось бы, именно рабочим как создателям всех материальных ценностей и наименее оплачиваемым труженикам нужно более активно требовать недоплачиваемой стоимости их рабочей силы. Примеры активной борьбы рабочих за повышение зарплаты показывают докеры Санкт-Петербургского и Туапсинского морских портов, рабочие Санкт-Петербургского завода «Форд Моторс Компани», сборщики завода «Автоваз», рабочие чаеразвесочной фабрики «Невские пороги», водители ФПС «Почта России» Санкт-Петербурга, рабочие пивоварни «Хейнекен» (С-Петербург), Ленинградского металлического завода, московского завода «Автофрамос», водители хлебозавода «Восход» (Новосибирск), рабочие ОАО «Михайловцемент», ОАО «Карельский окатыш», нефтяники Западной Сибири и другие.

Борьба рабочих носит пока еще зачаточный характер, поскольку зачаточно и капиталистическое производство в России, и субъективные возможности людей, не научившихся пока отстаивать свои интересы и даже не понимающих свои основные интересы. Рабочие как продавцы своей рабочей силы должны стремиться продавать ее не ниже стоимости, обеспечивающей нормальное воспроизводство работника и его семьи. Таким образом вопрос о повышении зарплаты переводится из плоскости субъективных претензий на увеличение заработной платы на 10 или 20 процентов (кстати, а почему на 20, почему не на 30?) в плоскость установления объективно необходимой цены рабочей силы, в плоскость справедливого — одинакового подхода ко всем товарам, включая и товар «рабочая сила».

Каждому работнику по отдельности свое экономически обоснованное законное право продавать рабочую силу по стоимости — не реализовать. Как капиталисты реализуют свои интересы только с помощью общественных объединений и государства, так и работники могут добиться справедливой зарплаты, соответствующей стоимости их рабочей силы, только с помощью общественных организаций, прежде всего — профсоюзов, только коллективными действиями.

Так говорит теория. А что показывает практика? Прежде всего, весь опыт реальной борьбы рабочих показывает: зарплату серьезно повышали лишь тем, кто ее требовал и был готов подтвердить свои требования забастовкой — это, прежде всего, докеры, авиадиспетчеры, затем — автомобилестроители, создавшие независимые союзы по профессиям, то есть подлинно профессиональные союзы.

Наиболее развитые профсоюзы пришли к выводу о необходимости бороться не за отдельное локальное и временное повышение зарплаты, которое через год съест инфляция, а за реализацию законного права на получение адекватной цены за свой товар.

Докеры рассчитали, что их рабочая сила стоит 202408 рублей. Кому-то это кажется много и представляется чем-то нереальным. На практике же докеры Гамбургского порта в Германии получают в пересчете на наши деньги до 350 тыс. рублей. Так что 200 тысяч — это в 1,5 раза меньше, чем в образцовой для российских предпринимателей Европе где, между прочим, цены ниже, чем в России.

Опыт показывает, что уже сейчас буржуа готовы платить работникам 60–100 тысяч рублей в отдельных отраслях. Это уже только в 2 раза меньше реальной стоимости рабочей силы докеров. Следовательно, мы можем догнать Европу в 2 шага:

а) добиться сначала получения стоимости рабочей силы по российским меркам, т.е. 200 тысяч рублей для докеров (представителям других профессий следует рассчитать стоимость своей рабочей силы по схеме, предложенной докерами);

б) добиться западноевропейского уровня вслед за достижением западной производительности труда. Что касается последнего, то дело здесь не столько в квалификации рабочих (они могут быстро освоить новую технику на базе еще советского образования), а в новой технике и технологиях, которые должны обеспечить собственники средств производства. Но последние не торопятся покупать новые орудия труда. Они, таким образом, тормозят рост производительности труда. Соответственно и рост своих доходов тоже.

Еще больше, чем докеры, в такой практике заинтересованы рабочие других профессий — ведь они нередко получают значительно меньше, чем докеры. Средняя заработная плата в России составляет лишь около 13 тысяч рублей в месяц. И это наглядный аргумент за то, что приличную зарплату имеют только те, кто ее требует. Авиадиспетчеры и докеры научились требовать — они получают. Кто не научился — получают подачки на выживание, а не заработную плату как стоимость рабочей силы.

В этом отношении мир капитала по-своему справедлив. Если вы не хотите продавать свой товар по стоимости, у вас его с удовольствием скупят за бесценок, на дармовщинку.

И здесь сталкиваются две справедливости: буржуазная и рабочая. Буржуазная справедливость заключается в рыночном равенстве: равенстве продавца и покупателя перед законом. Оба они свободны продавать свои товары по ценам, не противоречащим законам государства. Но они не равны фактически, вследствие своего экономического положения: буржуа, имеющий средства производства и деньги, может подождать и отложить покупку рабочей силы. А рабочий не может отложить ее воспроизводство, так как каждый день он должен есть, пить, обуваться, одеваться, кормить детей и т.д. Но это невозможно при отсутствии соответствующих денежных накоплений. И хотя право на равный и свободный обмен своего товара (рабочей силы) на товар-деньги (цену рабочей силы) он имеет, он не может его реализовать по эквиваленту фактически, если действует в одиночку.

Разрешая проблему справедливости, рабочий класс ряда развитых капиталистических стран далеко продвинулся вперед. Поэтому там зарплата (цена рабочей силы) близка к ее стоимости (то есть стоимости жизненных средств рабочего и его семьи). Если в России средняя зарплата около 360 евро, то в странах Евросоюза — более 3500 евро в месяц.

В России не реализована даже буржуазная справедливость: на 10 тысяч рублей (да даже и на 100 тысяч рублей) в месяц нормально рабочую силу не воспроизвести. Тем более не воспроизвести работников для современных технологий: нанотехнологий, космических технологий, атомных технологий, биотехнологий и т.д. Именно поэтому возник значительный дефицит рабочих высокой квалификации. Однако вместо политики ликвидации этого дефицита сохраняется политика искусственного сдерживания заработной платы. Поэтому работники вымирают со скоростью 500 тысяч в год. При этом не следует забывать, что и сама буржуазная справедливость несправедлива: она отбирает у рабочего весь прибавочный продукт (прибавочную стоимость) и, таким образом, эксплуатирует рабочего.

Помочь рабочим в осознании своих интересов может только участие в коллективных действиях, в деятельности профсоюзов и рабочей партии.

Если рабочие будут планомерно и настойчиво бороться за реальную стоимость своей рабочей силы, то и зарплата станет не ниже европейской.

А.С. Казеннов, доктор философских наук, профессор Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина

Какой быть зарплате

Читайте дальше →

30 марта  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Небольшое разъяснение интересующимся «бедняками», «богатеями», «борьбой с олигархами», «средним классом» и прочим политическим бредом.

Класс — это группа объектов множества, объединённая неким качеством.

Качество — это категория, позволяющая объекту сохранять и удерживать себя в изменениях.

Качество либо есть, либо его нет. Среднее качество может быть только у сосисок в магазине, и то, так исторически называется продукт с некой количественной характеристикой (например, количеством мяса, достаточно произвольно определённого как «среднее»). С научной точки зрения качество либо есть, либо его нет.

Количество, в отличии от качества — это «безразличная граница». При переходе этой границы количество меняется, а качество остаётся прежним. Вода температурой 24 градуса и вода температурой 25 градусов — это разная вода. Но это — вода. Не пар. И не лёд.

К сожалению, в 56-м году в СССР отменили преподавание логики. Результаты (в том числе этого) мы видели в 90-е, когда толпы советских инженеров заряжали воду перед телевизором (http://coub.com/view/9t1g3 — заряд, кстати, ещё остался :), и их же мы видим сейчас, когда разного рода бестолковые или злонамеренные граждане вещают про «когнитариат», «креативный класс» или про класс, прости господи, «средний».

Итак, сначала бред.

«Средний класс» — это оксюморон (см. выше про качество и количество). Что, если вы обладаете благосостоянием чуть меньше среднего? Вы относитесь к классу «чуть меньше среднего»? А если совсем чуть-чуть меньше среднего? Придумаем ещё один класс? А средний класс в Москве и Торжке — это одно и то же?

«Когнитариат» — как «пролетарии умственного труда»... Во-первых, «пролетарий» — это не качество, а уже определённый класс (определённый А Смитом и Д. Рикардо, которых сочинитель разных «когнитариатов», скорее всего, ниасилил). Во-вторых, «умственность труда» — это давно уже не качество. Не всякий дизайнер или программист (когнитарий, [censored] !) осилит креативным мозгом справочник сантехника.

«Креативный класс» — такая же ахинея, как и «когнитариат». Только круче и духовнее ))

Как на самом деле?

Есть два качества, однозначно определяющие классы в политэкономическом понимании.

  1. Средства производства в собственности.
  2. Отношение к труду.

Средства производства у вас либо есть, либо их нет. Если они есть, но чуть-чуть — значит, они есть.

Труд вы в экономику либо вкладываете, либо нет. Если вкладываете чуть-чуть, значит, вкладываете.

Простая комбинаторика: два качества — четыре класса:

  1. Капиталисты — владельцы средств производства, получающие из экономики блага про праву владения капиталом.
  2. Мелкая буржуазия — владельцы средств производства, на этих средствах производства работающие.
  3. Пролетариат — люди, трудящиеся на чужих средствах производства (см. «капиталисты»)
  4. Деклассированные элементы — не трудящиеся, не владеющие СП, живут за счёт социалки или криминала.

Мелкая буржуазия и пролетариат — это трудящиеся. Потому, что они трудятся (всё просто, не так ли? :).

Капиталисты — это не трудящиеся. Они получают блага из экономики в зависимости от величины капитала, а не вложенного в неё труда. Если у вас в подвале дачи небольшой заводик, приносящий полмиллиона в год, а у меня — акции отрасли, приносящие полмиллиарда, было бы странно предполагать, что мой рабочий день в тысячу раз длиннее вашего.

Классовая сущность не имеет прямого отношения к благосостоянию. Директор крупной корпорации — это наёмный работник, пролетариат. А еле сводящий концы с концами фрилансер — это буржуазия. Есть опосредованное отношение, но это отдельный разговор.

В одном человеке может сочетаться несколько классов. Никто не запрещает владельцу фирмы одновременно быть наёмным работником (например, директором) своей (а может, даже и чужой) фирмы. Никто не запрещает пролетарию держать в банке счёт аж на двести тыщ рублей и получать небольшие процентики со своего капитала — на оплату мобильника хватит.

Но.

Ни один человек не может выломиться из этой системы в пятый класс. Пятого класса просто нет. И «среднего» класса тоже нет. Потому что качеств — два. А классов — четыре.

Собственно, вывод.

Если вас кто-то пичкает бредом про то, что большевики боролись с богатыми (хотели всех сделать бедными, ага) или про средний класс (этакая морковка перед политизированным ослом) или придумывает новые классы с привлекательными названиями (см. гностическая ересь «ну мы-то с вами особые, мы-то не такие как все») — не слушайте этих людей.

В лучшем случае это — глупые люди.

UPD: Знающие камрады поправили: классов — три.
Поправляюсь: экономических классов — три. Тех, которые вкладывают в экономику труд, или получают из неё блага. И ещё один, к экономике имеющий отдалённое отношение)

Кухонная философия: классы

Толково.

26 января  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Новости ахуительных капитализмов:

В группе компаний «Мортон», интегрированной в структуру ГК «ПИК», началась оптимизация штата, узнал «Коммерсантъ». Под сокращение уже подпали почти 1 тыс. человек, всего планируется уволить 3 тыс. сотрудников

Группа компаний ПИК Сергея Гордеева сократила 1 тыс. человек из штата приобретенного им в сентябре «Мортона». Об этом «Коммерсанту» сообщила ​аналитик Sberbank CIB Юлия Гордеева со ссылкой на данные, прозвучавшие во время конференц-колла для аналитиков.

По данным Гордеевой, всего будут сокращены 3 тыс. человек из числа сотрудников «Мортона». Как уточнил источник издания, близкий к бывшему руководству компании, на момент продажи «Мортона» в центральном аппарате работали 1,5 тыс. человек, а вместе с сотрудниками ДСК «Град» и сетевых компаний — всего 5 тыс. человек. «Обязательств по сохранению штата сотрудников или аналогичных им новый собственник на себя не брал», — отметил собеседник газеты.

Гордеева пояснила, что группа ПИК намерена снизить расходы на офис, зарплаты и маркетинг на 5 млрд руб. в год. В эту сумму также включена оптимизация финансовых расходов, в частности на обслуживание долга. Общий объем экономии после объединения группы ПИК и «Мортона» Сергей Гордеев оценивал в 10 млрд руб., отмечает «Коммерсантъ».

По информации старшего директора отдела исследований Cushman & Wakefield Юлии Богомол, помещения, где располагался центральный аппарат «Мортона» в бизнес-центре рядом с метро «Преображенская площадь», уже освобождены.

Представитель ГК ПИК подтвердил «Коммерсанту», что группа оптимизировала структуру, однако отказался от дальнейших комментариев.

Президент и главный акционер группы компаний ПИК Сергей Гордеев купил весь девелоперский блок бизнеса крупнейшего застройщика жилья России «Мортон» в сентябре 2016 года. Условия сделки предусматривали, что Гордеев возьмет на себя обязательства по выплате долга ГК «Мортон», который, по словам ее бывшего президента Александра Ручьева, составляет «около 22–24 млрд руб.».

В конце октября стало известно, что группа ПИК выкупила «Мортон» у Horus Real Estate Fund I B.V. Сергея Гордеева и интегрирует компанию в объединенную структуру. Целью этой сделки Гордеев называл «создание лидера рынка оборотом 180 млрд руб.».

В группе компаний «Мортон» начались сокращения

Вот так, без затей, путем выкидывания на улицу 3 000 (трёх тысяч!) сотрудников поглощённого конкурента, «создаётся лидер рынка».

«Только бизнес, ничего личного» (ц)

16 января  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Руслан Карманов на линии:

Заметили, что тема профсоюзов тихо сведена на нет — защитой прав занимаются горластые «правозаshitники», которые могут сутками орать про права карликов, гомосеков, латиносов и веганов, но вот чуть что касается профильной задачи — трудовых споров, условий труда, оплаты и социалки — резко умолкают?

Такое вот переключение внимания, без палева совсем, да.

Генри Форд проще делал — лидеров профсоюза заказывал отстреливать мафии. Оплата киллера выгоднее, чем доплата всем рабочим на предприятии.

Сейчас вся эта схема с «любой ценой не давайте трудящимся объединяться для защиты интересов» стала уже слишком очевидной — профсоюзы высмеяны и уничтожены, в результате чего «каждый за себя» и против корпоративной машины — с юристами и кадровиками, которые за копеечку стерегут интересы фирмы и показательно уничтожают тех, кто что-то вякает.

Поэтому тихий корпоративный беспредел вида «а вот Вася не так посмотрел, к нему в обед пришли и сказали, что он больше не работает» — уже норма, более того — выжившие Васи активно это поддерживают, мол «так ему и надо, не вписался в систему, а мы-то прислуживаем так хорошо, что господин начальник нас замечает и мы на хорошем счету, нам-то это не грозит, мы-то стараемся». В сухом остатке — декоративная социалка, нуль гарантий, легализованный овертайм и работа вне рабочего времени, всё это за ту же зарплату, чуть что — пшёл нахуй, а кто начнёт возмущаться — «он просто не тянет наш темп работы, наши высокие стандарты».

Это тот самый «успешный капитализм», порождающий бесправных лакеев, дрожащих над «а вдруг выкинут, а у меня кредиты» и делающих что угодно, любой ценой, лишь бы призрачная надежда на надбавку и продвижение была. Тот самый, который в 80х нам рекламировали как «Никакого совка, всё по уму».

Да-да.

К вопросу о защите прав трудящихся

В Британии беременную стюардессу EasyJet уволили за съеденный бутерброд

Подпишусь под каждым словом.

7 декабря 2016  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Руслан Карманов на линии:

Утреннего разминочного пиздеца вам в ленту.

https://vc.ru/p/welcome-to-2030

Это даже не эльфизм, это что-то запредельное.

На всякие вопросы «А зачем тебе, дуре, такое будут создавать, какой смысл в этом всём?» ответов, понятное дело, нет и не будет.

Я хотел бы лишь заметить чуть другое.

Лет 30 назад в массовое сознание активно вбивался тезис о том, что Плохой Коммунизм Это Когда Ничего Своего. Абсолютно все проблемы сваливались на «ну при совке-то ни у одной вещи не было Хозяина, а вот при Хозяине-то всяко пизже и совсем как у людей». Дичайший мещанский надроч на стяжательство и накопительство, подспудно собиравшийся в черепушках на «интеллигентских кухоньках», под шёпот и цокание языками, вываливался в виде «а давайте помечтаем про Нормальные-то Страны, где у каждого — свой магазинчик, своя небольшая лавочка, как пиздатенько-то...» (мы видим с вами рудимент этого в виде «на майдан вышли люди со Своими Бизнесами»).

Частная собственность возводилась в абсолют и фундамент всего; подразумевалось, что достаточно поменять власть и у всех она самопоявится в достаточном для бессмысленного, безумно тоскливого времяпросирания вида «всё будет как в кино Амели — музычка такая играет, а мы сидим такие в уличных кафешках и кофе пьём, и всё как-то вот так вот само собой пиздатенько».

Это вбивалось как эталон, как образец, как цель, которая оправдывает средства.

Чу! Прошло всего 1 полное поколение.

И нельзя не заржать, видя внутреннюю противоречивость результата.

Теперь новый Хозяин приказал слугам веровать в Экономику Сервисов и они, толкаясь жопками и сопя, побежали кричать, что «ололо, у лохов есть что-то своё, а я вот просто арендую когда надо чужое!». Бля, где ж «у каждой вещи должен быть свой хозяин, святое право частной собственности»? Фундамент мироздания у хайтех-мещан оказался не просто не каменным, а надувным, притом надувным в долг. По необходимости его сдули, срочно забыли про святую частную собственность и давай надрачивать:

«Ко-ко-ко! Убер! Ко-ко-ко, я тут резко решил, что машина теперь не „нужна каждому успешному человеку“, хотя я за свою, купленную по факту переезда из деревни, ещё кредит не отдал — я теперь в рамках нью-экономики буду всё брать в аренду! Ой как это выгодно (я не считал, но говорят), ой как это качественно и выгодно (да-да, дохуя, примерно как общественный туалет и домашний), ой как это позволит всем зарабатывать (бля да кем надо быть, чтобы верить, что в капитализме вообще может в принципе быть что-то, что даёт всем заработок?)»

Сервисная модель — логичное завершение прогресса. Если вы за 20 лет догадались, что «Новая Windows стала лучше во всех отношениях» — это не текст, а логотип пополам с постмортемной гравировкой на мраморе, то логично, что устав врать вам «Да всё в 3 раза в новой версии быстрее работать будет... И в 17 безопаснее... И ваще пиздато, короче, купи...», надо сделать проще — брать с вас абонентку, а за неё «делать некие модификации, безусловно полезные и развивающие».

Спросите у любого программиста, что надо делать, когда есть версия продукта 6.0, а новой не было давно, но очень надо для сбыта выпустить новую? Он ответит — выпустить 7.0, а в качестве изменений вписать «Множественные внутренние доработки, улучшение скорости в ряде сценариев, упрощение будущего расширения функционала». Хер докажут, что всё это высосано из пальца — схавают и проапгрейдятся. А определённый процент всегда додумает и доврёт, лишь бы рисануться — «а у меня новая версия реально летает быстрее в пару раз». И всё.

Сервисная модель — не развитие технологий, а идеальный финал для закрытой от лишних вопросов имитации оного. Это не новая экономика, это поношенная и старая — когда крестьянин, чтобы вспахать поле, брал у кулака лошадь, а потом должен был за это часть урожая. Только у крестьянина было честнее, он брал на жизненно необходимые задачи, а текущий вариант «сервисной модели» подразумевает закабаление для временного получения ненужных, некритичных и диктуемых индустрией моды и пиара товаров и услуг.

Притом под крики про Индивидуальность и Нитаковостькакувсех идёт чудовищная массовость и шаблонность. Сервисный подход подразумевает абсолютную шаблонность использования массовых доступных услуг — например, массовая покупка телефонов определённой марки, массовая реклама «фотографируй себя особым способом в особом виде», в результате массовое накопление бессмысленных «личных данных» огромного объёма, и массовая докупка «облачных хранилищ» этих данных. Цепочка простая — каждый шаг предполагает последующий. Купил телефон для селфи — делай, и чекинься. Некуда девать фотки в высоком разрешении (а в другом делают лошары)? Выкладывай в облако, тебе сразу эту возможность встроили, потом чуть-чуть доплачивать начнёшь. Если остановиться и вдуматься «зачем» — до страшных открытий можно додуматься. Но индустрия продолжает клепать связки «массовый товар + массовый сценарий использования = сказка про выразить свою индивидуальность».

Результат всех этих штук прост — деградация.

Что, в общем, и культивируется под маской «хайтех, новая экономика» и наблюдается.

Это даже не эльфизм, это что-то запредельное

16 октября 2016  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Не скучно в Санкт-Петербурге.

28 августа 2016  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Мы не раз говорили, что «Последний Звонок» — проект, который в основном делается силами добровольцев. Нас уже не так мало — людей, знакомых друг с другом только заочно, но объединенных одной идеей. Сегодня представляем результат нашего совместного творчества с известным видеоаниматором, создателем интернет-канала ОКеям Нет, одним из первых откликнувшимся на призыв «Последнего Звонка». Кто и почему уничтожает российское образование? Почему это — вопрос национальной безопасности? Есть ли у России шанс на новый Sputnik Moment?

Смотрите. Оценивайте. Распространяйте.

Помочь фильму Последний звонок