Вчера  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

19 сентября  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Любые рассуждения о состоянии отечественного образования, хотим мы этого или нет, подразумевают сравнение настоящего и прошлого. Кому-то кажется, что ностальгировать нет смысла, а «трава всегда была зеленее» до нас. Кто-то уверен, что ностальгировать можно и даже необходимо, поскольку на фоне вчерашних достижений современный учебный ландшафт напоминает выжженную землю.

Так чем же была советская школа? На каких принципах основывалась? Что такое образование по-советски?

На эти вопросы отвечают представители поколения, которому посчастливилось стать, пожалуй, самым грамотным, самым читающим, самым знающим за всю историю России. Вторым выпуском проекта «Последний Звонок» мы хотели бы наметить своеобразную точку отсчета, начало координат. Это поможет нам с большей уверенностью и категоричностью продолжить повествование в следующих сериях.

Прошу отправить ссылку на пост или фильм — родственникам, друзьям, знакомым, коллегам.

Прошу максимально распространить в социальных сетях и на иных ресурсах.

3 июля  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Первая серия фильма «Последний звонок» посвящена ситуации, которая сложилась в стратегическом регионе России — Архангельской области (здесь собирают атомные подлодки и запускают ракеты в космос).

Почему в одной из удалённых школ ученикам перестали ставить привычные «пятёрки» и «четвёрки»?

Что об этом думают учителя и родители?

Под чьим прикрытием проходит эксперимент на детях?

Каким, по мнению областных властей, должен быть современный человек?

Прошу внимательно просмотреть, тут всего полчаса.

Прошу отправить ссылку на пост или фильм — родственникам, друзьям, знакомым, коллегам.

Прошу максимально распространить в социальных сетях и на иных ресурсах.

22 апреля  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

20 апреля  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

30 марта  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Цитата:

В практическом отношении примеров борьбы за реальное повышение заработной платы относительно не много. Хотя, казалось бы, именно рабочим как создателям всех материальных ценностей и наименее оплачиваемым труженикам нужно более активно требовать недоплачиваемой стоимости их рабочей силы. Примеры активной борьбы рабочих за повышение зарплаты показывают докеры Санкт-Петербургского и Туапсинского морских портов, рабочие Санкт-Петербургского завода «Форд Моторс Компани», сборщики завода «Автоваз», рабочие чаеразвесочной фабрики «Невские пороги», водители ФПС «Почта России» Санкт-Петербурга, рабочие пивоварни «Хейнекен» (С-Петербург), Ленинградского металлического завода, московского завода «Автофрамос», водители хлебозавода «Восход» (Новосибирск), рабочие ОАО «Михайловцемент», ОАО «Карельский окатыш», нефтяники Западной Сибири и другие.

Борьба рабочих носит пока еще зачаточный характер, поскольку зачаточно и капиталистическое производство в России, и субъективные возможности людей, не научившихся пока отстаивать свои интересы и даже не понимающих свои основные интересы. Рабочие как продавцы своей рабочей силы должны стремиться продавать ее не ниже стоимости, обеспечивающей нормальное воспроизводство работника и его семьи. Таким образом вопрос о повышении зарплаты переводится из плоскости субъективных претензий на увеличение заработной платы на 10 или 20 процентов (кстати, а почему на 20, почему не на 30?) в плоскость установления объективно необходимой цены рабочей силы, в плоскость справедливого — одинакового подхода ко всем товарам, включая и товар «рабочая сила».

Каждому работнику по отдельности свое экономически обоснованное законное право продавать рабочую силу по стоимости — не реализовать. Как капиталисты реализуют свои интересы только с помощью общественных объединений и государства, так и работники могут добиться справедливой зарплаты, соответствующей стоимости их рабочей силы, только с помощью общественных организаций, прежде всего — профсоюзов, только коллективными действиями.

Так говорит теория. А что показывает практика? Прежде всего, весь опыт реальной борьбы рабочих показывает: зарплату серьезно повышали лишь тем, кто ее требовал и был готов подтвердить свои требования забастовкой — это, прежде всего, докеры, авиадиспетчеры, затем — автомобилестроители, создавшие независимые союзы по профессиям, то есть подлинно профессиональные союзы.

Наиболее развитые профсоюзы пришли к выводу о необходимости бороться не за отдельное локальное и временное повышение зарплаты, которое через год съест инфляция, а за реализацию законного права на получение адекватной цены за свой товар.

Докеры рассчитали, что их рабочая сила стоит 202408 рублей. Кому-то это кажется много и представляется чем-то нереальным. На практике же докеры Гамбургского порта в Германии получают в пересчете на наши деньги до 350 тыс. рублей. Так что 200 тысяч — это в 1,5 раза меньше, чем в образцовой для российских предпринимателей Европе где, между прочим, цены ниже, чем в России.

Опыт показывает, что уже сейчас буржуа готовы платить работникам 60–100 тысяч рублей в отдельных отраслях. Это уже только в 2 раза меньше реальной стоимости рабочей силы докеров. Следовательно, мы можем догнать Европу в 2 шага:

а) добиться сначала получения стоимости рабочей силы по российским меркам, т.е. 200 тысяч рублей для докеров (представителям других профессий следует рассчитать стоимость своей рабочей силы по схеме, предложенной докерами);

б) добиться западноевропейского уровня вслед за достижением западной производительности труда. Что касается последнего, то дело здесь не столько в квалификации рабочих (они могут быстро освоить новую технику на базе еще советского образования), а в новой технике и технологиях, которые должны обеспечить собственники средств производства. Но последние не торопятся покупать новые орудия труда. Они, таким образом, тормозят рост производительности труда. Соответственно и рост своих доходов тоже.

Еще больше, чем докеры, в такой практике заинтересованы рабочие других профессий — ведь они нередко получают значительно меньше, чем докеры. Средняя заработная плата в России составляет лишь около 13 тысяч рублей в месяц. И это наглядный аргумент за то, что приличную зарплату имеют только те, кто ее требует. Авиадиспетчеры и докеры научились требовать — они получают. Кто не научился — получают подачки на выживание, а не заработную плату как стоимость рабочей силы.

В этом отношении мир капитала по-своему справедлив. Если вы не хотите продавать свой товар по стоимости, у вас его с удовольствием скупят за бесценок, на дармовщинку.

И здесь сталкиваются две справедливости: буржуазная и рабочая. Буржуазная справедливость заключается в рыночном равенстве: равенстве продавца и покупателя перед законом. Оба они свободны продавать свои товары по ценам, не противоречащим законам государства. Но они не равны фактически, вследствие своего экономического положения: буржуа, имеющий средства производства и деньги, может подождать и отложить покупку рабочей силы. А рабочий не может отложить ее воспроизводство, так как каждый день он должен есть, пить, обуваться, одеваться, кормить детей и т.д. Но это невозможно при отсутствии соответствующих денежных накоплений. И хотя право на равный и свободный обмен своего товара (рабочей силы) на товар-деньги (цену рабочей силы) он имеет, он не может его реализовать по эквиваленту фактически, если действует в одиночку.

Разрешая проблему справедливости, рабочий класс ряда развитых капиталистических стран далеко продвинулся вперед. Поэтому там зарплата (цена рабочей силы) близка к ее стоимости (то есть стоимости жизненных средств рабочего и его семьи). Если в России средняя зарплата около 360 евро, то в странах Евросоюза — более 3500 евро в месяц.

В России не реализована даже буржуазная справедливость: на 10 тысяч рублей (да даже и на 100 тысяч рублей) в месяц нормально рабочую силу не воспроизвести. Тем более не воспроизвести работников для современных технологий: нанотехнологий, космических технологий, атомных технологий, биотехнологий и т.д. Именно поэтому возник значительный дефицит рабочих высокой квалификации. Однако вместо политики ликвидации этого дефицита сохраняется политика искусственного сдерживания заработной платы. Поэтому работники вымирают со скоростью 500 тысяч в год. При этом не следует забывать, что и сама буржуазная справедливость несправедлива: она отбирает у рабочего весь прибавочный продукт (прибавочную стоимость) и, таким образом, эксплуатирует рабочего.

Помочь рабочим в осознании своих интересов может только участие в коллективных действиях, в деятельности профсоюзов и рабочей партии.

Если рабочие будут планомерно и настойчиво бороться за реальную стоимость своей рабочей силы, то и зарплата станет не ниже европейской.

А.С. Казеннов, доктор философских наук, профессор Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина

Какой быть зарплате

Читайте дальше →

30 марта  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Небольшое разъяснение интересующимся «бедняками», «богатеями», «борьбой с олигархами», «средним классом» и прочим политическим бредом.

Класс — это группа объектов множества, объединённая неким качеством.

Качество — это категория, позволяющая объекту сохранять и удерживать себя в изменениях.

Качество либо есть, либо его нет. Среднее качество может быть только у сосисок в магазине, и то, так исторически называется продукт с некой количественной характеристикой (например, количеством мяса, достаточно произвольно определённого как «среднее»). С научной точки зрения качество либо есть, либо его нет.

Количество, в отличии от качества — это «безразличная граница». При переходе этой границы количество меняется, а качество остаётся прежним. Вода температурой 24 градуса и вода температурой 25 градусов — это разная вода. Но это — вода. Не пар. И не лёд.

К сожалению, в 56-м году в СССР отменили преподавание логики. Результаты (в том числе этого) мы видели в 90-е, когда толпы советских инженеров заряжали воду перед телевизором (http://coub.com/view/9t1g3 — заряд, кстати, ещё остался :), и их же мы видим сейчас, когда разного рода бестолковые или злонамеренные граждане вещают про «когнитариат», «креативный класс» или про класс, прости господи, «средний».

Итак, сначала бред.

«Средний класс» — это оксюморон (см. выше про качество и количество). Что, если вы обладаете благосостоянием чуть меньше среднего? Вы относитесь к классу «чуть меньше среднего»? А если совсем чуть-чуть меньше среднего? Придумаем ещё один класс? А средний класс в Москве и Торжке — это одно и то же?

«Когнитариат» — как «пролетарии умственного труда»... Во-первых, «пролетарий» — это не качество, а уже определённый класс (определённый А Смитом и Д. Рикардо, которых сочинитель разных «когнитариатов», скорее всего, ниасилил). Во-вторых, «умственность труда» — это давно уже не качество. Не всякий дизайнер или программист (когнитарий, [censored] !) осилит креативным мозгом справочник сантехника.

«Креативный класс» — такая же ахинея, как и «когнитариат». Только круче и духовнее ))

Как на самом деле?

Есть два качества, однозначно определяющие классы в политэкономическом понимании.

  1. Средства производства в собственности.
  2. Отношение к труду.

Средства производства у вас либо есть, либо их нет. Если они есть, но чуть-чуть — значит, они есть.

Труд вы в экономику либо вкладываете, либо нет. Если вкладываете чуть-чуть, значит, вкладываете.

Простая комбинаторика: два качества — четыре класса:

  1. Капиталисты — владельцы средств производства, получающие из экономики блага про праву владения капиталом.
  2. Мелкая буржуазия — владельцы средств производства, на этих средствах производства работающие.
  3. Пролетариат — люди, трудящиеся на чужих средствах производства (см. «капиталисты»)
  4. Деклассированные элементы — не трудящиеся, не владеющие СП, живут за счёт социалки или криминала.

Мелкая буржуазия и пролетариат — это трудящиеся. Потому, что они трудятся (всё просто, не так ли? :).

Капиталисты — это не трудящиеся. Они получают блага из экономики в зависимости от величины капитала, а не вложенного в неё труда. Если у вас в подвале дачи небольшой заводик, приносящий полмиллиона в год, а у меня — акции отрасли, приносящие полмиллиарда, было бы странно предполагать, что мой рабочий день в тысячу раз длиннее вашего.

Классовая сущность не имеет прямого отношения к благосостоянию. Директор крупной корпорации — это наёмный работник, пролетариат. А еле сводящий концы с концами фрилансер — это буржуазия. Есть опосредованное отношение, но это отдельный разговор.

В одном человеке может сочетаться несколько классов. Никто не запрещает владельцу фирмы одновременно быть наёмным работником (например, директором) своей (а может, даже и чужой) фирмы. Никто не запрещает пролетарию держать в банке счёт аж на двести тыщ рублей и получать небольшие процентики со своего капитала — на оплату мобильника хватит.

Но.

Ни один человек не может выломиться из этой системы в пятый класс. Пятого класса просто нет. И «среднего» класса тоже нет. Потому что качеств — два. А классов — четыре.

Собственно, вывод.

Если вас кто-то пичкает бредом про то, что большевики боролись с богатыми (хотели всех сделать бедными, ага) или про средний класс (этакая морковка перед политизированным ослом) или придумывает новые классы с привлекательными названиями (см. гностическая ересь «ну мы-то с вами особые, мы-то не такие как все») — не слушайте этих людей.

В лучшем случае это — глупые люди.

UPD: Знающие камрады поправили: классов — три.
Поправляюсь: экономических классов — три. Тех, которые вкладывают в экономику труд, или получают из неё блага. И ещё один, к экономике имеющий отдалённое отношение)

Кухонная философия: классы

Толково.

26 января  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Новости ахуительных капитализмов:

В группе компаний «Мортон», интегрированной в структуру ГК «ПИК», началась оптимизация штата, узнал «Коммерсантъ». Под сокращение уже подпали почти 1 тыс. человек, всего планируется уволить 3 тыс. сотрудников

Группа компаний ПИК Сергея Гордеева сократила 1 тыс. человек из штата приобретенного им в сентябре «Мортона». Об этом «Коммерсанту» сообщила ​аналитик Sberbank CIB Юлия Гордеева со ссылкой на данные, прозвучавшие во время конференц-колла для аналитиков.

По данным Гордеевой, всего будут сокращены 3 тыс. человек из числа сотрудников «Мортона». Как уточнил источник издания, близкий к бывшему руководству компании, на момент продажи «Мортона» в центральном аппарате работали 1,5 тыс. человек, а вместе с сотрудниками ДСК «Град» и сетевых компаний — всего 5 тыс. человек. «Обязательств по сохранению штата сотрудников или аналогичных им новый собственник на себя не брал», — отметил собеседник газеты.

Гордеева пояснила, что группа ПИК намерена снизить расходы на офис, зарплаты и маркетинг на 5 млрд руб. в год. В эту сумму также включена оптимизация финансовых расходов, в частности на обслуживание долга. Общий объем экономии после объединения группы ПИК и «Мортона» Сергей Гордеев оценивал в 10 млрд руб., отмечает «Коммерсантъ».

По информации старшего директора отдела исследований Cushman & Wakefield Юлии Богомол, помещения, где располагался центральный аппарат «Мортона» в бизнес-центре рядом с метро «Преображенская площадь», уже освобождены.

Представитель ГК ПИК подтвердил «Коммерсанту», что группа оптимизировала структуру, однако отказался от дальнейших комментариев.

Президент и главный акционер группы компаний ПИК Сергей Гордеев купил весь девелоперский блок бизнеса крупнейшего застройщика жилья России «Мортон» в сентябре 2016 года. Условия сделки предусматривали, что Гордеев возьмет на себя обязательства по выплате долга ГК «Мортон», который, по словам ее бывшего президента Александра Ручьева, составляет «около 22–24 млрд руб.».

В конце октября стало известно, что группа ПИК выкупила «Мортон» у Horus Real Estate Fund I B.V. Сергея Гордеева и интегрирует компанию в объединенную структуру. Целью этой сделки Гордеев называл «создание лидера рынка оборотом 180 млрд руб.».

В группе компаний «Мортон» начались сокращения

Вот так, без затей, путем выкидывания на улицу 3 000 (трёх тысяч!) сотрудников поглощённого конкурента, «создаётся лидер рынка».

«Только бизнес, ничего личного» (ц)

16 января  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Руслан Карманов на линии:

Заметили, что тема профсоюзов тихо сведена на нет — защитой прав занимаются горластые «правозаshitники», которые могут сутками орать про права карликов, гомосеков, латиносов и веганов, но вот чуть что касается профильной задачи — трудовых споров, условий труда, оплаты и социалки — резко умолкают?

Такое вот переключение внимания, без палева совсем, да.

Генри Форд проще делал — лидеров профсоюза заказывал отстреливать мафии. Оплата киллера выгоднее, чем доплата всем рабочим на предприятии.

Сейчас вся эта схема с «любой ценой не давайте трудящимся объединяться для защиты интересов» стала уже слишком очевидной — профсоюзы высмеяны и уничтожены, в результате чего «каждый за себя» и против корпоративной машины — с юристами и кадровиками, которые за копеечку стерегут интересы фирмы и показательно уничтожают тех, кто что-то вякает.

Поэтому тихий корпоративный беспредел вида «а вот Вася не так посмотрел, к нему в обед пришли и сказали, что он больше не работает» — уже норма, более того — выжившие Васи активно это поддерживают, мол «так ему и надо, не вписался в систему, а мы-то прислуживаем так хорошо, что господин начальник нас замечает и мы на хорошем счету, нам-то это не грозит, мы-то стараемся». В сухом остатке — декоративная социалка, нуль гарантий, легализованный овертайм и работа вне рабочего времени, всё это за ту же зарплату, чуть что — пшёл нахуй, а кто начнёт возмущаться — «он просто не тянет наш темп работы, наши высокие стандарты».

Это тот самый «успешный капитализм», порождающий бесправных лакеев, дрожащих над «а вдруг выкинут, а у меня кредиты» и делающих что угодно, любой ценой, лишь бы призрачная надежда на надбавку и продвижение была. Тот самый, который в 80х нам рекламировали как «Никакого совка, всё по уму».

Да-да.

К вопросу о защите прав трудящихся

В Британии беременную стюардессу EasyJet уволили за съеденный бутерброд

Подпишусь под каждым словом.

7 декабря 2016  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Руслан Карманов на линии:

Утреннего разминочного пиздеца вам в ленту.

https://vc.ru/p/welcome-to-2030

Это даже не эльфизм, это что-то запредельное.

На всякие вопросы «А зачем тебе, дуре, такое будут создавать, какой смысл в этом всём?» ответов, понятное дело, нет и не будет.

Я хотел бы лишь заметить чуть другое.

Лет 30 назад в массовое сознание активно вбивался тезис о том, что Плохой Коммунизм Это Когда Ничего Своего. Абсолютно все проблемы сваливались на «ну при совке-то ни у одной вещи не было Хозяина, а вот при Хозяине-то всяко пизже и совсем как у людей». Дичайший мещанский надроч на стяжательство и накопительство, подспудно собиравшийся в черепушках на «интеллигентских кухоньках», под шёпот и цокание языками, вываливался в виде «а давайте помечтаем про Нормальные-то Страны, где у каждого — свой магазинчик, своя небольшая лавочка, как пиздатенько-то...» (мы видим с вами рудимент этого в виде «на майдан вышли люди со Своими Бизнесами»).

Частная собственность возводилась в абсолют и фундамент всего; подразумевалось, что достаточно поменять власть и у всех она самопоявится в достаточном для бессмысленного, безумно тоскливого времяпросирания вида «всё будет как в кино Амели — музычка такая играет, а мы сидим такие в уличных кафешках и кофе пьём, и всё как-то вот так вот само собой пиздатенько».

Это вбивалось как эталон, как образец, как цель, которая оправдывает средства.

Чу! Прошло всего 1 полное поколение.

И нельзя не заржать, видя внутреннюю противоречивость результата.

Теперь новый Хозяин приказал слугам веровать в Экономику Сервисов и они, толкаясь жопками и сопя, побежали кричать, что «ололо, у лохов есть что-то своё, а я вот просто арендую когда надо чужое!». Бля, где ж «у каждой вещи должен быть свой хозяин, святое право частной собственности»? Фундамент мироздания у хайтех-мещан оказался не просто не каменным, а надувным, притом надувным в долг. По необходимости его сдули, срочно забыли про святую частную собственность и давай надрачивать:

«Ко-ко-ко! Убер! Ко-ко-ко, я тут резко решил, что машина теперь не „нужна каждому успешному человеку“, хотя я за свою, купленную по факту переезда из деревни, ещё кредит не отдал — я теперь в рамках нью-экономики буду всё брать в аренду! Ой как это выгодно (я не считал, но говорят), ой как это качественно и выгодно (да-да, дохуя, примерно как общественный туалет и домашний), ой как это позволит всем зарабатывать (бля да кем надо быть, чтобы верить, что в капитализме вообще может в принципе быть что-то, что даёт всем заработок?)»

Сервисная модель — логичное завершение прогресса. Если вы за 20 лет догадались, что «Новая Windows стала лучше во всех отношениях» — это не текст, а логотип пополам с постмортемной гравировкой на мраморе, то логично, что устав врать вам «Да всё в 3 раза в новой версии быстрее работать будет... И в 17 безопаснее... И ваще пиздато, короче, купи...», надо сделать проще — брать с вас абонентку, а за неё «делать некие модификации, безусловно полезные и развивающие».

Спросите у любого программиста, что надо делать, когда есть версия продукта 6.0, а новой не было давно, но очень надо для сбыта выпустить новую? Он ответит — выпустить 7.0, а в качестве изменений вписать «Множественные внутренние доработки, улучшение скорости в ряде сценариев, упрощение будущего расширения функционала». Хер докажут, что всё это высосано из пальца — схавают и проапгрейдятся. А определённый процент всегда додумает и доврёт, лишь бы рисануться — «а у меня новая версия реально летает быстрее в пару раз». И всё.

Сервисная модель — не развитие технологий, а идеальный финал для закрытой от лишних вопросов имитации оного. Это не новая экономика, это поношенная и старая — когда крестьянин, чтобы вспахать поле, брал у кулака лошадь, а потом должен был за это часть урожая. Только у крестьянина было честнее, он брал на жизненно необходимые задачи, а текущий вариант «сервисной модели» подразумевает закабаление для временного получения ненужных, некритичных и диктуемых индустрией моды и пиара товаров и услуг.

Притом под крики про Индивидуальность и Нитаковостькакувсех идёт чудовищная массовость и шаблонность. Сервисный подход подразумевает абсолютную шаблонность использования массовых доступных услуг — например, массовая покупка телефонов определённой марки, массовая реклама «фотографируй себя особым способом в особом виде», в результате массовое накопление бессмысленных «личных данных» огромного объёма, и массовая докупка «облачных хранилищ» этих данных. Цепочка простая — каждый шаг предполагает последующий. Купил телефон для селфи — делай, и чекинься. Некуда девать фотки в высоком разрешении (а в другом делают лошары)? Выкладывай в облако, тебе сразу эту возможность встроили, потом чуть-чуть доплачивать начнёшь. Если остановиться и вдуматься «зачем» — до страшных открытий можно додуматься. Но индустрия продолжает клепать связки «массовый товар + массовый сценарий использования = сказка про выразить свою индивидуальность».

Результат всех этих штук прост — деградация.

Что, в общем, и культивируется под маской «хайтех, новая экономика» и наблюдается.

Это даже не эльфизм, это что-то запредельное

16 октября 2016  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Не скучно в Санкт-Петербурге.

28 августа 2016  Классовая борьба  Николай Карпенко  Комментировать

Мы не раз говорили, что «Последний Звонок» — проект, который в основном делается силами добровольцев. Нас уже не так мало — людей, знакомых друг с другом только заочно, но объединенных одной идеей. Сегодня представляем результат нашего совместного творчества с известным видеоаниматором, создателем интернет-канала ОКеям Нет, одним из первых откликнувшимся на призыв «Последнего Звонка». Кто и почему уничтожает российское образование? Почему это — вопрос национальной безопасности? Есть ли у России шанс на новый Sputnik Moment?

Смотрите. Оценивайте. Распространяйте.

Помочь фильму Последний звонок